понедельник, 14 января 2013 г.

Голландия и друг мой Сашка. Ч.6


Про людей никогда не известно, где в них кончается ангел и начинается дьявол
 (Восточная мудрость)
Погранично - выходной дагестанский пост ГАИ своим вниманием нас проигнорировал. Вернее не вниманием, а общением. Бдительное око дежурного, ещё далеко на подходе, засекло зелёный Супер МАЗ, с броской белой надписью «Совтрансавто» на облицовке кабины. Внимательно изучило его и сопровождало, держа «под прицелом». Не найдя видимо никаких, более-менее веских, оснований для остановки нас решили пропустить транзитом. Я это чувствовал спинным мозгом.
Дагестанские гаишники нельзя сказать, чтобы были сильно «сладкими» - не принципиальными или святыми, но за кишкомотов и явных грабителей с большой дороги их никто из нас не знал. Нормальные парни, обыкновенные менты. Ничего плохого сказать о них нельзя. Принцип их работы был предельно простой и справедливый – Есть за что? Плати или оформляем. Нет за что – езжай! Счастливой тебе дороги!
Перед постом я, на всякий случай, заблаговременно сбросил скорость до тридцати километров в час, и ехал так себе потихоньку, внимательно наблюдая за действиями милицейского наряда. Разные есть люди среди них, любой фокус могут выкинуть. Одни любят делать вид, вроде не замечают автомобиль или, что он их, вроде как абсолютно не интересует. Когда же машина равняется с таким клоуном, он резко разворачивается на каблуках, аж присев от удовольствия, выбрасывает жезл и ловит кайф от того разочарования, которое написано на лице водителя. В душе тот уже радовался, что на этот раз Бог его миловал и он избежал это «приятное» общение.
Или ещё, заведомо, делают какие-то не уставные ленивые и вальяжные манипуляции регулировочным жезлом, которые, как потом выясняется, предполагали обязательную остановку. В результате тебя догоняют и разговор уже начинается с того, что ты допустил грубейшее нарушение - не подчинившись сотруднику милиции. Если ничего, ещё дополнительно, не найдут и не накрутят, то тебе уже светит, со старта, лишение водительского удостоверения на шесть месяцев.


Дагестанцы хоть и нормальные парни, но расслабятся нельзя. Кто знает, что им может в голову стукнуть? А учитывая моё «еврейское счастье», лучше не расслабляться.
Перед постом, на капоте «канарейки», сидел скучающий инспектор в бронежилете цвета хаки, достающем ему почти до колен, и металлической зелёной каске образца 1940 года, с бурой звездой на лбу. АКМ лежал тут же на капоте, рядом с ним, под рукой. Он безразлично смотрел на приближающийся МАЗ. Когда наши взгляды встретились, я поднял правую руку в приветствии и прощании одновременно. Он тоже поднёс к металлическому козырьку своей каски правую руку, на предплечье которой праздно висел полосатый жезл.
- Всё, Санька, – до свиданья, Дагестан! Мы уже выезжаем за его пределы. За мостом через реку Самур уже начинается Азербайджан.
Да, совсем тебе забыл сказать. Дагестан, в переводе, обозначает горная страна или земля гор. Даг – гора, а стан – земля. Но ты, наверное, уже и сам догадался?
- Догадался, догадался. А чего он сидел в каске, бронежилете, с автоматом? Случилось что-то?
- Ничего не случилось. Они здесь всегда так стоят. Бывает, что днём налегке, как обычно, а на ночь обязательно свои доспехи одевают и автомат берут. Жить-то хочется. А места здесь сам видишь какие.
Сашка утвердительно кивнул
- Вижу, вижу. А ты видишь, вон идёт уже нам навстречу, жезлом машет? Наверное, сейчас нас хлебом, солью угощать будет, как дорогих гостей?
- «Хлеб – соль», Сашка, это у нас, а у них наоборот «соль - хлеб». Дуз – чуряк. Дуз «соль», чуряк - «хлеб». Да и гостями нас здесь никто не считает. Они же не знают, что ты первый раз сюда едешь.


Мусульманская философия гостеприимства вообще предельно проста и доступна каждому, она предполагает, что хозяину дома не следует скрывать от гостя благ, которыми наделил его Аллах, а гостю не нужно ожидать сверх того угощения и отношения, что было даровано ему хозяином. Как говорил один из пророков – «Я не знаю поступок кого, из этих двух, более «удивителен» – гостя, который, войдя в дом хозяина, доставляет ему излишние хлопоты, или хозяина, который, принимая гостей, изнуряет себя ненужной и лишней суетой».
Я, по привычке, протянул машину немного вперёд, за пост, чтобы ей не закрывать обзор для гаишников и стал в стороне, съехав с дороги на столько, насколько позволяла обочина.
- Салам алейкум, Совтрансавто! Куда путь держим? Что везём? – Поприветствовал меня подошедший инспектор. Он был, как говорят на Украине, «шыршый, чем довшый».
- Алейкум – салам! – Ответил я инспектору, достал папку с документами и, расстегнув змейку, извлёк из неё корнет TIR.
- О, старый знакомый! - Сделал вид, что обрадовался гаишник, буравя меня маленькими круглыми глазками, в которых и намёка на радость не было. – Опять на Афганистан везёте? – Теперь и я уже его узнал.
Как-то он мне здесь битый час рассказывал, что неправильно вывозить в Афганистан дефицитные в Азербайджане товары. Мол, самим нужны. Потом мне надоел этот дешёвый спектакль, в театре одного актёра и одного зрителя, и я его попросил завязывать, потому, что мне надо ехать, или я буду вынужден звонить в Москву, чтобы они мне дали ответы на его «каверзные» вопросы. Тут он сразу изменился. И, вроде как извиняющимся тоном, спросил
- Ну, зачем же сразу в Москву звонить?!
- Во-первых, не сразу. А во-вторых, я понимаю, что, наверное, достаточно было бы и в Баку, руководству МВД Азербайджана, позвонить, но у меня нет их телефонов. Ты, дружище, меня уже несколько утомил своим «патриотизмом». Тебе русским языком сказали, что груз транзитный! Это не простой экспорт! Это помощь международного общества Красного креста и полумесяца афганскому народу. С этим грузом душманы наши машины не трогают! А ты мне здесь палки в колёса вставляешь! А если бы он даже следовал из СССР, или даже из Баку, или даже из твоего родного Хамчаса* или Кубы* где живут твои кунаки, это всё рано ничего, не меняет и не твоего ума дело! Ты что - таможня или Комитет Государственной Безопасности?! Нос суёшь куда надо и куда не надо! Денег всё равно не получишь! Не за что тебе сейчас платить. Извини, что приходится это говорить тебе «прямым текстом».
Азербайджанский блюститель дорожного порядка видимо попал в затруднительное положение. Он сейчас испытывал противоречивые чувства, с одной стороны ему не хотелось обострять дальше ситуацию, потому что было страшно получить взыскание, понижение по службе, а может даже, упаси Аллах, потерять работу. Теперь ему хотелось, чтобы я быстрее уехал и никогда в его жизни больше не встречался.
С другой стороны, ему очень сильно хотелось мне как-то насолить, но повода для этого не было. Не будешь же писать, что я остановился на посту ГАИ сам, чтобы обругать его нецензурной бранью и попытаться отобрать у него табельное оружие. Хотя некоторые его коллеги и не такое придумывали. Потом ещё выяснилось, что мой бывший сменщик Виталий Иванович его табуреткой по голове как-то огрел…. В общем, он с видом, что делает мне большое одолжение, отдал корнет TIR и предупредил – Ну, езжай, но в другой раз будешь сам давать деньги, я их не возьму раз ты такой….
Я ему тоже пообещал, что постараюсь эту «обиду», с его стороны, как-то пережить. И уехал. Обратно домой, после Афганистана, я тогда возвращался уже северной дорогой – через Казахстан и Урал. Тогда мы с ним не встретились, а вот сейчас Аллах нас свёл опять в узком месте – на «Золотом мосту» через реку Самур. Всё это пролетело в моей голове при его виде и я успокоил его
- Радуйся. Сейчас везём прямо вам, в столицу Бакы, отличную краску для Каспийского пароходства. Чтобы ваши корабли не ржавели! А ты раздобрел, я сразу и не узнал тебя. Видно дела идут хорошо здесь у вас?!
Инспектор скривился вроде ему пол-лимона в рот засунули.
- Да, хвала Аллаху, не жалуемся, пока.
- Что опять что-то не так? Опять что-то вам не нравится?
- Да нет, всё так. Кто это у тебя в кабине сидит?
- Это мой стажёр. Ты при нём хоть кишки не мотай. А то я ему уже поторопился, кой чего рассказал про ваше гостеприимство, раньше времени. Даже Коран пытался цитировать… А тут ты… со своими воспоминаниями….
- Ладно. Ты Коран не трогай! Пусть твой стажёр мне документы предъявит!
- Я его не трогаю. Я его цитирую! Опять начинаешь?
Я постучал ладошкой по правой дверце СуперМАЗа, на которой были нарисованы две большие белые стрелы в форме английской буквы «S».
- Саня! А ну, давай, вылазь! Товарищ инспектор хочет с тобой лично познакомиться. Только документы не забудь захватить.
Проверив Сашино удостоверение и сверив его номер с записью в путевом листе, инспектор неохотно вернул документы.
– Сейчас пломбу проверю и езжайте.
- Хорошо! Только в руки её не бери! Один такой любопытный уже раз у меня её крутил, вертел пока не отломал проволочку. Хочешь, вызывай комиссию и будешь крутить, и вертеть пломбу, в их присутствии, сколько твоей душе угодно.
Гаишник делал вид, что не слышит меня, или что это его не касается. Но пломбу всё таки взял осторожно за хвостик. Что он там смотрел, и с чем сверял, было известно только одному Аллаху. Надув щеки, из-за которых и так не было видно ушей, он внимательно изучал корнет TIR.
Меня просто разбирал смех, глядя на эту картину, и подмывало, сказать ему
- Ишак! Переверни корнет! Ты его вверх ногами «читаешь».
Забрав документы, я пошёл к кабине, не попрощавшись с ним, а он отвернулся, не пожелав мне счастливого пути. Да и не сильно я в его лицемерных пожеланиях нуждался.
Сашка уже сидел в кабине.
- Саша, ты машину обошёл? Посмотрел, ничего не отваливается?
- Посмотрел. Вроде всё в порядке.
- Так вроде или в порядке?
- Ты чего такой злой?
- Да я не злой! Я просто сосредоточенный. До Баку, Саша, остаётся двести километров. Дорога ровная вдоль Каспия идёт. Дай Бог часа через…. Нет! Нельзя никогда загадывать! Когда будем, тогда и будем.
Несмотря на свою злость, я осторожно прибавил газу, плавно отпустил педаль сцепления и аккуратно тронувшись, только уже потом, начал интенсивно разгонять автопоезд. Машина ведь, ни в чём, не виновата!
- Ничего, Саня! Дорога здесь ровная и в общем не плохая, по нашим меркам. Думаю, что докатим благополучно.
Я повернулся и три раза плюнул в открытое окошко по направлению удалявшегося поста ГАИ
- Тьфу, Тьфу, Тьфу чтобы не сглазить!
- Видал патриота? – Я ткнул пальцем в заднюю стенку кабины, за которой остался азербайджанский гаишник. - Здесь, Сашка, как-то инцидент произошёл серьёзный с моим бывшим напарником. Виталик ехал тоже в Баку. Жара сумасшедшая! Ну, Виталик и напялил шорты. Сколько раз вам можно говорить - не одевайте шорты на работе! Ну, у Виталика отношение к шортам другое. Он на флоте служил. Участвовал в Средиземноморском противостоянии во время Шестидневной войны Израиля и Арабской коалиции. Тогда наша Пятая Средиземноморская эскадра кораблей Военно Морского Флота СССР, стояла против Шестого флота ВМФ США. Так на всякий случай стояла, чтобы никто не вмешивался. Как у нас пацаны в детстве говорили: «Двое в драку, третий в с……у  (в сторону)! » Там, правда, в драке не двое было. Против Израиля целая компания собралась: Египет, Сирия, Иордания, Ирак и ещё кто-то по-моему… Сейчас не вспомню. Если захочешь, Сашка, я тебе потом как-нибудь расскажу подробно про эту войну.
Я когда с Виталиком работал, это у него была любимая тема….. после третьей рюмки водки. Так, что я на память изучил этот ближневосточный конфликт и с моря, и с суши, и какие флота там были, с какой стороны задействованы, и сколько вымпелов в каждом было, и где их базы были, и как разворачивались события почасово. Тем более, что мы приближаемся с тобой, Саня, к этому региону, только с другой стороны.
Так вот. Форма у них там была такая - шорты, рубахи с коротким рукавом… Ну, вот мой Виталик и относится к шортам, как к форме… причём, как к военной форме, при боевых действиях.


Останавливает его этот тип. Крутит корнет, вертит, как всегда. Денег хочет, а пока ещё не совсем понимает, где уязвимое место, во что вцепиться можно, чтобы крови напиться. У них ещё криминалом серьёзным считается, когда скот ввозишь нелегально на территорию республики. Вот он ходит вокруг полуприцепа, корнетом стучит по сапогу, думает к чему предъявить бы претензии, а моего Виталия Ивановича злость разбирает.
Решил этот блюститель дорожного порядка прощупать, может Виталик пару коров спрятал в грузовом отсеке, а может лошадей, а может, десяток овец и баранов… Догадка прямо скажем не самая удачная.
- Что-то скотиной сильно запахло. – Говорит он так задумчиво в растяжку.
- Да пока ты меня не остановил, и не подошёл к машине, вроде ничем не пахло. - В тон ему Виталик отвечает. Тот аж от злости позеленел, а что ему ответить по теме, не сообразил, ну и зацепился за шорты
- А чего ты это с голыми ногами, как женщина?
- Чего, как женщина? В некоторых странах, в Индонезии, например, ваши коллеги, регулировщики движения, на улицах Джакарты стоят в шортах. Сам видел. – Спокойно так говорит ему мой Виталий Иванович. Да не тут-то было. Зацепил он азербайджанца крепко. Он себя здесь всегда удельным князем чувствует. А тут какой-то бывший морской пехотинец, в шортах, права качает. Чуть ли не прямо его скотиной обзывает. Решил он отомстить.
- Зайдите на пост ГАИ для проверки документов.
Виталик идёт впереди, а он идёт сзади и в спину его подталкивает кулаком, специально, чтобы провокацию устроить.
- Ты чего меня в спину толкаешь, сержант? Я что тебе арестованный уже, а ты конвойный?
Сержант бугай здоровый, килограмм сто – сто двадцать попался, а глупый. Всю ставку на свою тушу поставил и наглость. Нельзя так! Хватает он Витальку за левую руку и резко заламывает её ему сзади!
- Сейчас мы проверим кто скотина? Сейчас мы твою сексуальную ориентацию проверять будем!
У моего Виталика от боли, неожиданности, гнева и обиды в глазах потемнело. Охнул он, наклонился вперёд и чуть лицом не упёрся прямо в тяжёлую, коричневую табуретку армейского образца, с прорезью овальной по центру сиденья, для руки. Вот туда в аккурат и угодила его свободная правая рука. Зацепился он за табуретку покрепче, в глазах у него потемнело, и послал ему Аллах видение, в тот момент, такое. Не на посту он ГАИ (на советском посту ГАИ такое не могло бы случится), а в песках пустыни, на синайском полуострове и здоровенный арабский террорист, с накинутой на голову клетчатой куфией*, из-под которой глаз человеческих не видно, одни только торчат усы и лоснящиеся чёрные щёки, выкручивает ему руку, пытаясь взять в плен.


Эх, ма!!! Напрасно ты это, Абдула, затеял! Ой, напрасно! Поворачивается он к своему конвоиру резко, навстречу, через левое плечо. Излом убирает в локтевом суставе руки и табуретке придаёт ускорение камня, выпущенного из пращи. Только и полетели в разные стороны: жирная туша сержанта - оборотня, фуражка (оказывается он, всё-таки, в фуражке был, а не в куфие) и табуретка установленного армейского образца, коричневого цвета.
После этого наступила тишина. Поднял Виталик с пола осторожно свою папку с документами. Проверил их, да и пошёл тихонько, не оглядываясь, к своему МАЗу. Сам весь сжался и думает – наверное сейчас террорист ему в спину выстрелит, ну и что, что он в фуражке советского милиционера? Не милиционер это, оборотень! Террорист это, а совсем не милиционер! Милиционер так поступать не может! Вон и Аллах вроде как подтверждает это…
Ему казалось, что расстояние длинной в пятьдесят метров он преодолевает целую вечность. Вот и Маз. Вот и ручка двери кабины. Скрипит-то как… Надо будет смазать, если жив буду и на свободе останусь. Сел в кабину. Никто вроде не догоняет. Никто не стреляет. Второй инспектор, сидящий под навесом рядом с постом у своей «канарейки», вообще отвернулся от Виталика в сторону – вроде и смотреть на него не хотел. А может это он специально мне знак подаёт, давай быстрей чухай отсюда, пока я в другую сторону смотрю. Увижу – вынужден буду задержать тебя. Один прыжок и вот он в кабине. Ключ «зажигания» в замке! Ключ на старт… От винта!!! Мотор взревел, как рассвирепевший мадагаскарский тигр. Виталик испуганно убрал ногу с педали газа. Тьфу, на тебя! Как это я, неосторожно так, наступил на неё, раньше времени. Спешить не надо… включай левый поворот, снимай ручник и трогайся себе плавненько….
Разогнавшись до семидесяти км/час Виталик то и дело поглядывал в зеркало заднего вида и курил сигареты, одну за одной… МАЗ никто не догонял.
Чего же это он меня не догоняет, сверлила его всё время мысль – может я его убил?! Так второй же есть. А может быть этот «Абдула» уже так всех достал, что даже его напарник подумал глядя на это всё – Ну наконец! Нашёлся джигит, который наказал всё-таки этого зарвавшегося басмача, замаскировавшегося под инспектора ГАИ.
Короче мой Виталька немного успокоился, только когда к Сумгаиту уже подъезжал и все свои сигареты выкурил. До Сумгаита его никто не догнал, а на сумгаитском посту никто не ждал и не останавливал тоже. Вот такие, Саня, дела случаются в этом подлунном мире… Хорошо, что так всё закончилось. А ведь могло всё случиться и наоборот, причём шансов на это было 99 против одного. Хорошо, что Виталику так повезло. Но такое бывает один раз в тысячу лет. Поэтому лучше, Саня, не лезть на рожон и лишний раз не искушать судьбу! Я Виталику после этого сказал, что он в рубашке родился! А с другой стороны, так он и правильно поступил. Это жирное животное, в форме сержанта милиции, ему выбора никакого не оставило! Я бы и сам, наверное, так тоже поступил. Если бы получилось…конечно.
Сашка слушал меня, не перебивая, видно было, что он тоже переживал. На его лице, как у ребёнка, выражались эмоции так ярко, словно он был непосредственно очевидцем происходящего: его глаза то округлялись, от удивления и испуга, то гневно щурились, губы брезгливо кривились, а потом плотно сжимались, сурово очерчивая рот.
Я посмотрел на него, улыбнулся и добавил
- Лично у меня, Саня, такая версия по объяснению произошедшего есть, думаю, она самая реальная – Аллах, да святится имя его в веках, видя происходящее, просто лишил «Абдулу» памяти, после удара табуреткой по его тупой башке. Вот он полежал себе немного, отдохнул… А мой Виталий Иванович тем временем уехал. «Абдула» потом очухался, поднялся, отряхнулся и отдохнувший и посвежевший пошёл нести свою опасную и нелёгкую службу дальше. Ничего не помня, ни о чём не подозревая, вроде ничего и не было. Вот так, Саня! По-другому не получается. Допустить, что у него совесть проснулась? Так совести нет! Допустить, что он понял, какой бок запорол, тоже не получается! Если бы хоть какие-то крохи понятия у него были, он бы себя изначально так не вёл и за базаром своим следил бы. Каждый мужчина должен за базаром следить, а кавказский особенно, у них это возведено в ранг религии. Но это касается мужчин. А этот паренёк видно забыл про это…. Вот Виталий Иванович и спросил с него!
Вокруг нас расстилалась бурая, потрескавшаяся от жары и жажды земля, на которой изредка встречались чахлые кусты полыни и саксаула.


- Вот это, Саня. - Я обвёл окружающую нас местность аж до горизонта рукой. - Называется полупустыня, или опустошённая степь. Здесь ты не встретишь ни одного деревца. Вся влага, которая сюда доходит, сразу испаряется. Реки, протекающие через пустыню раньше или немного позже мелеют и полностью пересыхают, оставляя после себя безжизненные каменистые русла, или бессточные мёртвые озёрца с солёной, как рапа, водой. В них ничего не водится и на их берегах ничего не растёт. Обнажённая земля, не защищённая тенью растительности от палящих лучей солнца, и не скреплённая их корешками, подвергается сильным температурным перепадам, под действием которых даже камень быстро разрушается, превращаясь в песок. Постоянные ветра упорно и неотвратимо, крупицу за крупицей, переносят целые песчаные холмы-барханы и дюны с места на место, рисуя на них своим сильным, но невидимым гребешком волнистые узоры.
Сашка уселся поудобней и, показав мне на узкую полоску Каспия, синеющую у горизонта, слева по курсу, сказал
- Зато пляжи хорошие…. Это Каспий или мираж?
- Каспий, Саша! Каспий. Таких «пляжей» к сожалению не меряно и здесь, и в Каракумах и Сахаре. Только загорают там одни змеи и ящерицы. И то не все выдерживают…. Такую жару. Стараются прятаться в тень. Где-то здесь фильм снимали «Белое солнце пустыни». Помнишь?
- Помню, помню! Товарищ Сухов говорит – «Восток дело тонкое, Петруха». А здесь что-то живое хоть водится?
- Водится. Я лично видел только тушканчиков и сусликов. Ещё изредка видел, как кто-то вдали бежал быстрый. Не то джейраны, не то антилопы, не то куланы…. Не рассмотрел. Говорят ещё здесь зайцы есть, лисы, шакалы, олени, серны, козлы, косули, муфлоны. Я не видел. Чем они здесь питаются, ума не приложу. Зато насекомых здесь много разных и с паукообразными здесь всё в порядке тоже.
Вот тушканчиков часто вижу. Тушканчики ведут ночной образ жизни. Как и мы, Саня, поэтому их можно только ночью увидеть, в свете фар бегущих вдоль обочины. Смешные такие, на маленьких кенгуру похожи. Чешут с МАЗом наперегонки…. Сзади хвост длинющий, с кисточкой развевается. Они им рулят.
Тушканчики, Саня, вообще уникальное животное. Верблюду делать нечего в сравнении с ними – они вообще не пьют воду. Им хватает только той влаги, которая содержится в их пище.
Вокруг редких населённых пунктов, которые теперь встречались нам по дороге, торчали ржавые буровые вышки, а над уже разработанными скважинами монотонно и неустанно кивали своими шеями гуськи насосов. Вокруг них всё разрыто, в траншеях и ямах. Многие, из которых были до краёв наполнены ржавой водой, вперемешку с нефтью. Отсутствие людей при этом, создавало какое-то тревожное настроение.


Над пустыней опустились сумерки. Впереди нас, прямо по нашему курсу, показалось большое зарево.
- Смотри что это? Пожар какой-то?
- Нет, Саша. Это мы к Сумгаиту с тобой подъезжаем. Центр нефтехимической промышленности Азербайджана. Там повсюду трубы – факела торчат, в которых газ сжигается получаемый в результате производства, как побочный продукт. Это они и дают такое зарево. Я когда первый раз сам ехал, мне тоже как-то жутковато стало. Вроде там за горизонтом бой идёт, с артподготовкой и бомбардировкой…Только без звука.
Через тридцать километров Баку.
- Что уже приехали?
- Саша! Никогда не говори, «приехали», пока не заедешь в свой гараж или на паркинг, или на территорию фирмы, куда груз везёшь и не заглушишь мотор. Потому, что обязательно что-то случится на последних километрах или даже метрах. Сам не раз убеждался. Это проверенный сто первый закон подлости. Если в гараж заехал, то сначала отметься у механика, поставь машину в ряд и только тогда уже можешь поднять рюмку и сказать – «Ну! Приехали!». А если на стоянку заехал, то отметься сперва у охраны. Потом поставь машину, куда они скажут. ПОТОМ ВЫНЬ КЛЮЧИ ЗАЖИГАНИЯ ИЗ ЗАМКА, а уж потом можешь поднять стопку водочки за благополучное приземление на промежуточный аэродром!
Баку нас встретил тишиной и темнотой спящей армянской слободки, которая находилась на въезде в город, с северной стороны азербайджанской столицы. Домики здесь были очень скромные, я бы даже сказал убогие какие-то. Жили здесь люди крайне скромно, да и лачуги все эти были построены без разрешений и документов – «нахалстрой». В любой момент, когда кому-то сверху вздумается, снести бульдозером могут. Чего сильно стараться? На голову вода не капает, солнце не печёт и Слава Аллаху!
- Здесь, Саня, на въезде и наша грузовая автостанция находится. Директор Аслан. Я его называю Человек - Живая бочка на ножках. Наверное, двести килограмм весит. Нет, наверное, больше… Он ездил раньше на «Волге» двадцать четвёртой, сам. А последний раз, когда я был здесь, так он уже водителя взял, потому что за руль не влазит. Кормушка хорошая, вот и разожрался, что боров. Он меня как-то здесь неделю продержал, а потом, с бесстыжими глазками, калатушку* ставит, езжай дальше, дорогой… пустым. Какого же хера ты меня мариновал здесь столько беспонтово? Я последние деньги уже проел, пока ждал у моря погоды…
- Наверное, он хотел, чтобы ты ему денег за колотушку дал. Потом увидел, что с тебя, как с поганой овцы, и клок шерсти не поимеешь…Вот и решил отпустить. – Задумчиво предположил Сашка.
- Да отож! Но я, Саша, никогда к нему с пустыми руками не подходил. Видно кто-то просто больше дал… Вот я тогда разошёлся; «Ничего не знаю! Грузи теперь машину. Ты чего меня здесь неделю мариновал?!» А он как попугай заладил – «Нэту груза! Нэту груза!», а потом вообще оборзел и мне говорит – «Э слышишь, ты, что не русский? Я тебе говорю груза нэту!» Тут меня, Саня, немного перемкнуло и я ему уже всё, что про него думал, высказал. А теперь говорю, кабан, меня это не волнует. Хоть сам бери и залазь в кузов моей машины. Я тебя борова в Москву отвезу четвёртым классом груза! После этого он мне калатушки сразу ставит. Езжай, говорит. Ты невоспитанный, нехороший человек. Для тебя в солнечном Баку груза нэту. Головой качает, языком щёлкает – переживает: «Вах, вах и как таких бескультурных водителей только в Совтрансавто держат на работе, и ещё за границу посылают?». О чего плетёт… провокатор! Ну, и я тоже начал в этом направлении нашу беседу продолжать
- Для себя я сам груз найду, а у тебя ходячая бочка с жиром, для государственного предприятия груза нет! Улавливаешь разницу? Отправляя меня отсюда пустым, ты подрываешь экономику Великой Державы СССР. Я сюда не с неба свалился! Я сюда приехал из Федеративной Республики Германия и привёз вам груз. Раз нет у вас груза на Россию, значит, не будем вам возить с Европы грузы тоже. А то устроили здесь систему – «Ниппель». Дуем только в одну сторону. Вон, какой из тебя здесь по три, по пять, по десять рублей дирижабль надули!
Мне на этом месте, Саня, показалось, что он встанет сейчас по стойке смирно, вроде гимн Советского Союза заиграл. Вот артист! Вот проходимец! За сердце схватился и говорит мне
- Я - Ударник Коммунистического Труда! Я - заслуженный работник автотранспорта Азербайджана! Я всю свою сознательную жизнь посвятил делу развития экономики Советского Азербайджана, развитию социализма и построению коммунизма!
А была она эта сознательная жизнь? Может и была когда-то раньше, очень не продолжительная! Тогда он кричит мне
- Я сейчас милицию вызову! Короче подружились мы с ним, он меня запомнил крепко и имя, и фамилию, и откуда я. Теперь я его называю – «Двадцать седьмой бакинский комиссар».
А Саня в это время повернулся ко мне спиной и пытался что-то рассмотреть в темноте, за боковым стеклом кабины нашего МАЗа. Я нащупал своей правой рукой бамбуковую палочку, на одной стороне которой была обувная ложка, а с другой стороны пластмассовая пятерня, ей было очень удобно чесать себе спину, и сильно ткнул ей Сашку в бок.
– Эй, ты чего? Я тебе здесь распинаюсь, а ты спиной ко мне повернулся!
- Ай! Ты чего? Больно!
- А ты чего?!
- Да Баку же! Столица Азербайджана. Хочу посмотреть!
- Так, Саня, ты глаза себе не порть. Всё равно ни черта не увидишь. А если увидишь, то не поймёшь «Что?» и «Зачем?». Нам сначала надо груз сдать. Потом уже экскурсии будут. Потом будем думать, что дальше делать.
Сашка повернулся ко мне и потирая то место, куда я его ткнул бамбуком, спросил меня
- А куда мы сейчас едем?
- Едем, Саня, на паромную переправу порт Баку – порт Красноводск. Во-первых, там где-то рядом Каспийское пароходство, во-вторых, это, наверное, один адрес в Баку, который я знаю и крепко накрепко запомнил, кроме грузовой автостанции. В-третьих, возможно, нас где-то там рядышком будут выгружать. В-четвёртых я много раз оттуда переправлялся. Красноводск - это порт в Туркмении на противоположном берегу Каспия, самая короткая дорога на Ташкент и…. Афганистан через Кара - Кумы, и поэтому хорошо знаю это место. Да и на Ашхабад мне как-то «счастье» выпало тоже груз везти из Голландии…
Даже если нам не туда, мы с тобой комфортно там переночуем. Если будет паром стоять на погрузке, я подойду к вахтенному штурману и попрошу, чтобы он передал дежурному капитану пароходства, что, наконец, пришла машина с Югославии. Они, наверное, уже заждались нас….
И ещё, Саня! Там чайхана есть, которая работает круглосуточно. Я возьму себе бутылку водки, пару банок паштета из печени свинки и сгущённого молока. Вот! Но ты губу не распускай, пить буду только я… Хотел поездить? Вот завтра и поедешь на выгрузку или в таможню, или туда и туда. Короче куда будет надо, туда и поедешь! Студент… пора зачёты сдавать уже.
Сашка, услышав это, тут же начал выходить из сладко-ленивой пассажирско - туристической комы, в которую он впал по необходимости и моему приказному ограничению его служебных обязанностей. Услышав, что скоро мы с ним поменяемся местами, он заметно оживился. Я смотрел на него и улыбался. Он уже справа – на штурманском месте сидел, бодро расправив плечи, как за рулём. Мои плечи, наоборот, под давлением усталости обвисли, включая передачу, я уже действовал не одной рукой, а плечом и корпусом.
К парому дорога вела через центральную площадь Баку, по набережной. Не знаю, может быть была и другая какая-то туда дорога, но я ездил всегда, как мне первый раз показал бакинский таксист. Он провёл меня по этой дороге и на прощание сказал – Езди всегда здесь. Если ГАИ остановит, скажешь, что на паром, и никто тебе ничего не сделает. – Так оно и было. Поначалу я испытывал некоторую робость, проезжая мимо здания правительства Азербайджана, потом привык.


Бакинский порт расположился в глубоководной не замерзающей бухте, находящейся на юго -западной стороне Апшеронского полуострова, который вместе с мысом Шихова и островом Нарген надёжно защищает его от сильных, практически постоянно дующих, ветров.
Глубины у его причалов доступны для средне тоннажных судов, которые здесь грузятся нефтью и минеральными удобрениями, а привозят сюда: зерно, лес и промышленное оборудование для нефтяной и химической промышленности.
Сам порт состоит из: нефтегавани, контейнерного терминала, грузового района порта, железнодорожной паромной переправы и морского вокзала.


Когда стали видны уже портальные подъёмные краны с красными фонариками на носках стрел и навигационные огни акватории, я Сашке доложил
– Прямо по курсу, на горизонте порт – Баку!
Сюда, Саня и отсюда с апреля по ноябрь, во время навигации на российских реках, корабли могут совершать прямые рейсы из западноевропейских и средиземноморских портов. – Увидев его вопросительный взгляд я разъяснил ему
- По Волге вниз, потом через Волго-донской канал в Дон, по Дону в Таганрогский залив Азовского моря. Потом в Чёрное, а там уже, куда душа пожелает – хочешь через Босфор в Мраморное море, потом через Дарданеллы в Эгейское и Средиземное, а там уже весь Мир, как на ладони! Или можно с Чёрного моря вверх по Дунаю отправиться, через всю Европу. Вот теперь, Саня, мы уже приехали… почти совсем.
Наш МАЗ потихоньку, переваливаясь с боку на бок, поскрипывая рессорами, теперь полз мимо длинной очереди легковушек и грузовиков, которые плотной вереницей стояли на обочине. Вернее даже сказать ехали мы по коридору из легковушек и грузовиков потому, что они стояли и на противоположной стороне тоже. Это были в основном ГАЗоны, ЗиЛы и КамАЗы. Автопоездов, если не считать пары бортовых КамАЗов с прицепами, не было вообще. Время было ещё не очень позднее. Народ расположился возле своих машин и видно уже поужинав, теперь пил чай, кто просто курил, ведя неторопливую беседу. Некоторые ещё допивали водку и доедали остатки ужина.
Шофера с интересом и уважением, а некоторые с завистью, смотрели на наш запыленный МАЗ с контрастно выделяющимися белыми стрелами на дверях кабины, по форме напоминающие английскую букву – «S» и на такую же яркую, белую надпись Совтрансавто на синем тенте полуприцепа. 


Никто нам никаких вопросов не задавал и не возмущался. Совтрансавто здесь шло без очереди. Это закон! Приезжая на паром, мы сразу объезжали всю очередь, разворачивались на пирсе в обратную сторону и становились к парому задом, к Баку и всей очереди передом, приготовившись, как только загрузят все железнодорожные вагоны, первыми, задним ходом заезжать в трюм. Так я планировал сделать и сейчас, только чтобы не заезжать на паром, а наоборот – уехать утром отсюда туда, куда надо будет клиенту. Вот и край причала. Дальше только море.
У причала уже стоял, пришвартованный к нему кормой, паром «Советский Азербайджан». Крышка трюма была открыта. Она поднималась - открываясь и опускалась – плотно закрывая трюм, на двух мощных гидравлических цилиндрах. Через открытое входное отверстие – лацпорт, в густой тьме южной ночи, ярко светился жёлтый квадрат трюма парома, в котором было видно поблёскивающие сталью, разводы железнодорожных путей и светящиеся красные и синие огни стрелок и тупиков.
Паром ждал свой основной груз – железнодорожные вагоны. Каждый такой паром, мог принять на борт двадцать восемь железнодорожных вагонов или цистерн – средний грузовой состав и ещё двести человек пассажиров. Оставшееся место в трюме и на верхней палубе, потом заполняли легковыми и грузовыми автомобилями. Легковые вверху. Грузовики внизу. На верхнюю палубу машины поднимали на грузовом лифте. Там же – на верхней палубе в надстройках находятся каюты для пассажиров с сидячими и спальными местами. При благоприятной погоде весной и летом, пассажиров ещё перевозят на палубе – палубные места. Если грузовиков было мало, то легковушки ставили и в трюме тоже. Но находится в автомобилях, было категорически запрещено.
Закончив манёвр, я заглушил двигатель и вытянул ключи из замка зажигания и бросил их на свою постель к падушке
- Вот теперь, Саня, мы с тобой благополучно приехали в Баку!
Я вышел из кабины на пирс. Потянулся, пару раз присел. Коленные суставы противно затрещали. Обойдя вокруг автопоезда, осмотрел, как стоит машина, как обстановка? Всё нормально. Ну, и хорошо.
- Так, Саша, ты давай открывай кухню, а я пойду, чуть-чуть разомнусь.
- Куда это ты собрался?
- Много будешь знать, Саня, скоро состаришься. А ты давай – арбайтен, арбайтен!
На причал опустилась мягкая весенняя южная ночь. На бархатном небе рассыпались миллиарды звёзд. Подняв голову, я постоял так пару минут, любуясь этой картиной, а потом спросил Саню
- Посмотри вверх, узнаёшь небо?! – Сашка поднял голову.
- Ну небо, как небо… А что?
- Да ничего! Конечно, небо как небо… Ты на звёзды смотри. Где «Большая медведица»?
Увидев, что «Большой медведицы» на привычном месте нет, он удивлённо протянул
- А чего так?
- Приду, расскажу. Сейчас время нет.
Перед причалом, на набережной, находился павильон «стекляшка» в котором была шашлычная. Там жарили шашлыки из баранины и осетрины, делали вкусный, сочный люля-кебаб и ещё что-то, но я никогда дальше по меню и не смотрел. Мне вполне и этого было достаточно. А ещё, там всегда можно было купить бутылку водки или выпить стаканчик прямо у столика, под шашлык.
Чуть-чуть поодаль от шашлычной, стояла будка «Союзпечать», кроме газет и журналов, там продавался свиной паштет и сгущённое молоко в жестяных банках. А ещё там жил в клеточке волнистый попугайчик синего цвета.


Днём он работал тоже – предсказывал всем желающим судьбу. Попугайчик сидел на краю пустой банки из под сгущённого молока, в которой теперь, вместо молока, стояли торцом, плотно сложенные, свёрнутые в трубочку листики бумаги, на которых были начертаны предсказания для тех, кто хотел узнать свою судьбу перед посадкой на паром. Иногда для того, чтобы вытянуть этот «лотерейный» билет на подарок судьбы клиенту, попугайчик делал только пару шажков. Иногда он полностью огибал по окружности всю банку. Найдя предсказание он доставал его клювиком из банки и держал высоко подняв, пока его у него не забирали и отдавали тому для кого оно предназначалось.
Стоило это удовольствие один рубль. Я не верил в эти предсказания, но мне нравилось само представление, и не жалко было отдать за это рубль!
В киоске горел яркий свет. Пожилой азербайджанец в очках что-то читал. Я взял у него пару свежих, ещё пахнущих типографской краской, центральных газет, журнал Огонёк, пару банок паштета для бутербродов и сгущённого молока, добавлять в кофе. Потом попросил, чтобы попугайчик вытянул из баночки мою судьбу, завёрнутую в листик бумаги. Если можно конечно, потому, что сейчас, попугай мирно спал, сидя нахохлившись на жёрдочке в своей клетке.
Получив у меня деньги, хозяин попугая нежно гладил его по хохолку одним пальцем и при этом что-то говорил ему на азербайджанском языке, видимо пытаясь, разбудить птичку. Попугай сначала отодвигался от него по жёрдочке, явно не желая просыпаться. Потом, когда жёрдочка закончилась, он рассерженно замахал крыльями, посмотрел на своего хозяина одним глазом и вцепился спросонок в его палец своим загнутым клювиком. Увидев, что это не тот, кто надо, а нужен был ему видимо я, он оставил палец своего хозяина в покое. После этого он открыл уже оба глаза и недовольно что-то затараторил. Сначала мне показалось, что он ругается матом. Потом прислушавшись, я разобрал, что он говорил. Это были команды, которые капитаны паромов отдавали по громкоговорящей связи, при швартовке и отходе судна – «Малый ход. Палубной команде занять места по швартовому расписанию! Самый малый ход. Стоп машина. Отдать швартовы!» 
Я, улыбаясь, смотрел на эту чудо птицу - небесного обитателя, небесного цвета. Попугай вдруг резко замолчал и одним глазом внимательно посмотрел на меня, будто оценивая. Не сводя с меня своего пристального взгляда, он осторожно перебрался сначала на палец киоскёра, а оттуда, уже на своё рабочее место – край консервной банки, куда его услужливо перенёс заботливый палец хозяина. Смешно перебирая лапками, он передвигался по краюшку банки, выискивая, по только одному ему известному признаку, предназначенное для меня гадание.
Попугай отнёсся к таинству прорицательства серьёзно. Он обогнул вокруг банки почти два раза. Несколько раз наклонялся за свёрнутым листиком, уже собираясь его вытягивать, но потом, словно передумав, двигался дальше, одну бумажку он вытянул даже почти до половины и бросил, почему-то забраковал. Наконец он выбрал мою жизненную тропинку среди звёзд мироздания и вытянул свёрнутую бумажку. Я взял её, поблагодарил киоскера и помахал попугаю пальцем передразнил его – «Отдать швартовы!» В ответ попугай презрительно свистнул.
Отойдя в сторонку, под фонарь, я там развернул её и прочитал – «Путь твой будет удачным в этот раз тоже. Попутчик твой уйдёт, после этого хаджа, от тебя по своей тропе, которая спустя некоторое время снова приведёт его к тебе, но уже совсем другим. Не обольщайся. Неверный друг влачится за тобой, как тень, только тогда, когда светит солнце» Мне стало как-то не по себе, после этого. Я выкинул бумажку в урну и пошёл к шашлычной.
В шашлычной тоже горел свет. Там уже внутри никто не сидел, она сейчас просто работала, как дежурный магазин, где можно было взять на вынос шашлык в тарелочке из алюминиевой фольги или люля-кебаб, чурек, ну, и конечно бутылку московской водки. Все продукты здесь стоили почти также как и днём, только водка стоила десять рублей. В три раза дороже, чем, если бы я купил её не здесь, а в ликёроводочном отделе гастронома, в установленное время – с одиннадцати часов дня до семи вечера. Водка здесь так стоила и днём и ночью одинаково, потому, что продавать спиртные напитки на паромной переправе было нельзя даже в разрешённое время. Паром, причал, железная дорога, одним словом – зона повышенной опасности. Но жизнь идёт своим чередом, а как известно - спрос порождает предложение. Можно было здесь выпить и на разлив сто пятьдесят, под горячий, ароматный люля или шашлык. Водку клиентам наливали из бутылки из под «Бадамлы»*. Мне нравилась эта минеральная вода, и я взял нам с Саней пару бутылок утолять жажду. Прежде чем дать мне бутылку водки, буфетчик внимательно посмотрел мне в глаза и спросил – В очереди на паром стоишь?
- Нет! Я не на паром. – Увидев в его глазах тревогу, я его успокоил – Я вам прямо сюда, в Каспийское пароходство, груз привёз …. Из Югославии. – Буфетчик выглянул из открытого окошка, но ничего не увидел. Тогда он закрыл его вообще, и вышел ко мне на улицу. Тщательно вытерев мокрые руки подолом, уже не совсем свежего, белого фартука, он поздоровался со мной за руку.
- Вон видите, СуперМАЗ стоит Совтрансавто? На пирсе, перед самым паромом. Так это наш.
Буфетчик достал из-под фартука бутылку водки и торжественно мне её вручил, как правительственную награду. Ему хотелось со мной поговорить, но я извинился перед ним
- Мне надо идти. Только приехали. Кушать хотим, как волки. Там напарник на стол уже, наверное, накрыл, пока я покупки делал. Ждёт меня. Извините.
Сашка действительно уже накрыл – достал и порезал сало, колбасу, сыр, цибулю, открыл банку с маринованными помидорами, огурцами и болгарским перцем. В центре стола стояла открытая банка с золотистыми шпротами. На сковороде шипела только что снятая с огня яичница со шкварками. Он укоризненно посмотрел на меня.
- Сколько можно ходить? Картошку жарить то будем? Спросил он.
- Да какая уже картошка, Саня? Жирно будет сильно! Смотри, какой стол роскошный! Перекусить по быстрому и спать. Я выложил на стол свои покупки.
- Ух ты – удивился Сашка, увидев бутылку водки и аж присвистнул.
- Не свести! Денег не будет. – Он вроде не расслышал.
- А что здесь всё работает ещё, и вот так запросто можно взять бутылку?
- Ну, не запросто, но можно. Но ты, Саня, не радуйся, пить ты не будешь. Запомни наш закон: «В рейсе, один член экипажа всегда трезвый!» Теперь ты заступаешь на вахту. Здесь в любой момент могут подойти и потребовать, переставить машину. А чтобы прав лишится достаточно и десять метров проехать, выпив перед этим всего стакан пива! Понял?
- Понял! – Я протянул ему чурек. – На, разломай, а я пока мерку сполосну. – Меркой у нас назывался стеклянный, граненый стакан на 250 грамм. Наполнив его по поясок, я поднял мерку вверх
– Ну, Саня! С благополучным прибытием тебя в столицу Советского Азербайджана - солнечный Баку! Добрались, слава Аллаху, да святится его имя в веках! Потом я поставил стакан на стол, поднял вверх, к звёздному небу, руки подержал пару секунд и опустил их вниз чуть-чуть касаясь ими щёк и бороды. Потом выпил.
Выпив водку, я закусил салом. Саша паштетом намазывал бутерброды и смеялся – Интересно Аллах видит, как ты возносишь мусульманскую молитву, а потом смачно закусываешь куском свиного сала?!
Я сердито махнул на него рукой – Молчи, неверный! Аллах не считает, что иноземец и странник, съев кусочек сала для того, чтобы поддержать свои жизненные силы, совершает грех!
Я сначала пару раз струсил в воздухе стакан из под водки, удаляя её остатки от туда, потом налил в него до краёв «Бадамлы» и протянул Сашке.
- На! Пей, дружище! Это даже лучше водки, поверь мне! - Саша выпил. Особого удовольствия на его лице не было видно, но воду он похвалил – Ничего вода… На наш «Куяльник» похожа. Чай будем делать?
- Я не буду, а ты как хочешь. Если хочешь, делай. А чего ты собственно картину гонишь? Давай спокойно поедим. Знаешь, как на Востоке говорят – «Мудрые не спешат!»
Сашка опять съехидничал – А чего ты тогда, если не спешишь, не по пятьдесят, а сразу двести пятьдесят?!
- Это, Саня, доза! Это, Саня, привычка! Это, Саня, я бы даже сказал традиция!
Дул еле уловимый, ласковый бриз. Я хорошо закусил и немного насытился. Чего наедаться на ночь глядя? Сашка ещё ел. У него после «Бадамлы» аппетит был слабее, чем у меня после водочки. Пока он ел, я ему рассказывал про паром.
- Это, Саня, уже новые паромы пригнали сюда из Югославии. На них переправляться одно удовольствие. До них старые были, наши, пол из шпал промасленных и дырки между ними такие, что в них МАЗовское колесо, на 320, проваливается и МАЗ на балку садится. Один раз еле вытянули. А здесь, видишь, пол металлический, рифлёный, ровненький как теннисный корт? Плохо только телекамеры в трюме стоят. В кабине уже не останешься. А если останешься, то надо хорошо прятаться от отхода до швартовки в порту назначения.
Паром, Сашка, это как мост между двумя берегами водного препятствия. Через море мост-то не перекинешь. Отсюда в Туркмению триста шесть километров. Двенадцать часов хода и паром на рейде бухты Муравьёва, в Красноводском заливе. Видишь, Сашка, там впереди в море, перед паромом два бакена светятся? Это направляющие ворота переправы - две громадные бетонные створки. Так чтобы тебе понятней было - Они работают по принципу улавливателя еврофоркопа. Паром разворачивается и потихоньку кормой заходит в ворота, как дышло прицепа в улавливатель форкопа. Если капитан не попал точно в канал подхода, бетонные створки его направляют, и щёлк… палец заходит точно в отверстие дышла. А здесь паром становится точно стык, в стык – рельса в рельсу. Железнодорожная колея в трюме парома получается напротив колеи на причале. Соединяет их погрузочный мостик.
Должен отдать должное экипажам парома – сколько я ни переправлялся, заходили они в канал чётко – даже не касаясь направляющих, не шкрябая бортом о бетонную стену. На таких паромах, Саша, есть подруливающее устройство и успокоители качки, которые позволяют обеспечить хорошую манёвренность и добиться очень высокой, я бы сказал ювелирной точности при швартовке судна, а два поста управления (в носу и корме) позволяют капитану парома управлять им одинаково успешно и при движении задним ходом, и при движении передним ходом.
Слушай, Сашка, ты мне, наверное, плесни ещё водочки, а я тебе ещё чего интересного расскажу. А то горло пересохло. Да и кусочек сыра ещё съем. Что-то захотелось… с чуреком и кинзой. Очень вкусно получается! Вот возьми тоже попробуй.
Сашка взял бутылку и хитро прищурившись, сказал
- Сыра захотелось не с кинзой и чуреком, а с водкой. Ключевое слово здесь – «водка».
- Ты, студент, того… не умничай! И не смотри на горилку, как кот на сметану. Вон, медок кабардинский бери и с чаем… потребляй. Очень полезно! Сердечную мышцу укрепляет.
Сашка приложил руку к сердцу, видимо для того чтобы я ему поверил или проверить насколько надёжно работает его «мотор» и насколько он сейчас у него нуждается в укреплении целебным горным кабардинским мёдом.
- Да я вообще к водке равнодушный! – В доказательство он залпом выпил стакан «Бадамлы», скривился и сплюнул. Мне стало его жалко.
- Слушай, ты, равнодушный, хочешь, я когда пить буду, отвернусь от тебя, чтобы ты слюнками не захлебнулся?
- Нет, не хочу. Мне всё равно.
- Ладно, как хочешь. А знаешь, Саня, как источник «Бадамлы» азербайджанские геологи нашли? Ехал руководитель экспедиции, профессор, умница, на ишаке. Ишак захотел пить. Видит профессор источник пробивается из под скалы. Подвёл ишака, а ишак пить отказался. Ага! Что-то здесь не так! Вода эта значит какая-то не обыкновенная…
Ну, взял пробу, проверили. Вот так. Это я, Саша, вспомнил про того ишака, глядя как ты скривился когда «Бадамлы» выпил. А «Бадамлы», говорят, что в переводе означает «с плохим привкусом ». Когда эта минеральная вода постоит, она теряет растворённые в ней газы и становится действительно не очень приятная на вкус, противная, как в принципе и любая другая минералка.
Я выпил ещё грамм сто водочки, закусил сыром и пучком кинзы завёрнутыми в чурек. Сашка сидел, насупившись, и угрюмо наблюдал за мной.
- Ты чего, Саша?
- Да так, ничего…Вот сижу и думаю.. То была лошадь Пржевальского, а я теперь себя чувствую вроде, как ишак Пржевальского… - Я сердито сдвинул брови.
- При чём здесь Пржевальский? Это не здесь, это в Казахстане. Дойдём и до Пржевальска… Хватит капризничать! Давай, чай пей с медком кабардинским. Нервы успокаивает. А я тебе пока расскажу ещё про это чудо техники. - Я ткнул рукой в сторону светящегося в темноте трюма парома, с поблёскивающими в полумраке разводами железнодорожных путей и вереницей красных и синих огоньков.
- Так на чём я остановился?
- На швартовке. А почему только капитан швартует паром?
- Так принято, Саша, на флоте капитан находится на мостике любого судна и командует экипажем при швартовке и отходе. По тому, как выполняется швартовка, судят об опыте и мастерстве всей команды судна и, конечно же, его капитана. Представляешь, такая махина заходит? Какая сила инерции представляешь? Представляешь, какой расчёт точный должен быть, чтобы остановить её точно у причальной стенки. Без умения здесь никак не обойтись и судно можно повредить серьёзно и причал весь развалять к чёртовой матери…
- Представляю.
Сашка послушно и сосредоточенно размешивал в своей кружке с чаем кабардинский мёд.
- Так вот, я недаром сказал, что двенадцать часов ходу и паром на рейде Красноводска в бухте Муравьёва. Двенадцать часов - это только на ход. А ещё швартовка. Всё зависит от погоды, все успокоители качки, и подруливающие устройства помогают только до определённого момента. Мы один раз на рейде двое суток болтались. Капитан не хотел рисковать, да и порт заход не давал. В основном всё нормально проходит, если сильно штормит, судно в море вообще не выходит, но и такое бывает тоже. Вроде когда выходили, всё нормально было и метеосводки ничего особенного не предвещали. Каспий море беспокойное.
Саша держал кружку двумя руками и внимательно слушал, глядя мне прямо в рот. Боясь пропустить хоть одно слово. Я улыбнулся глядя на него, потом вспомнил предсказание, нахмурился и продолжил.
- Паромы, Саня, бывают разные: железнодорожные, автомобильные и пассажирские. Это перед тобой сейчас стоит железнодорожно – автомобильно – пассажирский паром «Советский Азербайджан», который ходит по маршруту порт Баку (Азербайджан) – порт Красноводск (Туркмения).


Ещё здесь есть точно, такие как он, его близнецы – братья: "Советский Туркменистан", "Советский Узбекистан", "Советский Казахстан". На борт они берут, как я тебе уже говорил, двадцать восемь полностью гружённых железнодорожных вагонов, двести пассажиров, ну и машины. Сколько я точно не знаю. Да и точно сказать трудно, ведь машины тоже разные бывают. Говорят, что приблизительно восемьдесят легковых машин класса «ГАЗ-24» ещё берёт на борт такой паром. Вот наш МАЗ с грузом это сколько Жигулей, по весу? А по занимаемому месту?
Сашка пожал плечами.
- Вот и я говорю. Поэтому делают так, Саша – сначала грузят вагоны, а потом свободное место заполняют автомобилями. Въезд на грузовую палубу железнодорожных паромов, Саша, производится только с кормы. У автомобильных паромов заезды с кормы, с боков и с носа бывают. Есть паромы, у которых сквозной проезд. Заезжают через лацпорт в корме, а выезжают через носовую аппарель. Нос судна откидывается и опускается аппарель, перед заездом транспорта или его разгрузкой.
Саня поинтересовался – А ты, на каких переправлялся?
- Да на разных. На этих пять раз. По Чёрному морю в Болгарию и в Турцию. Через Керченский пролив, Через Аму-Дарью. Через Волгу в Зеленодольске летом, а зимой когда навигация заканчивается и Волгу сковывает льдом, на вертушке*. Короче скажем так, Саня, – Знаком я немного с паромами. Довелось поболтаться в море. А ну, глянь. Чего там ещё осталось?
Сашка сначала не понял и, оглядываясь вокруг себя, спросил - Где? Чего?
- Где, где? В бутылке! Чего крутишься?
Он поднял бутылку на свет – Да грамм сто, сто пятьдесят ещё осталось.
- Спрячь в ящик. Не светись. Здесь и так думают, что все русские пьяницы. Я один раз здесь был приглашён в дом. Стол накрыли – шашлык, машлык, зелень мелень… Ну, и водку достают, а мне что-то не хотелось. Не буду пить, говорю. Ну, меня начали все уговаривать. Вижу, что уговорят, а это все мои планы испортит. Нет, говорю, извините, но, я не пью вообще. Хозяин сильно удивлён был: «Сколько говорит, живу на земле, первый раз русского человека вижу, который водку не пьёт!» Понял, Сашка, за кого нас здесь имеют? Ладно, Сашка! Чего там эти слёзы в бутылке оставлять? Вылей-ка ты лучше их мне в стакан, а бутылку выкинь. Чтобы и духу её здесь не было! Раз они такие…
Саша вылил в граненый стакан остатки московской, а бутылку аккуратно положил в кулек с мусором, который висел рядом с ним. Молча проследив за его действиями, пододвинул к себе стакан и продолжил свой расказ
- Когда запустили этот паром, Саша, железнодорожные и автомобильные поезда получили прямой выход из Центральной Азии на Закавказье и дальше в Европу. Паром даёт экономию времени, в среднем, неделя, перед теми, кто в объезд идёт.
Для Красноводска это было просто историческое событие, которое сильно изменило жизнь его населения в лучшую сторону. Жители города и окрестных кишлаков каждую субботу и воскресенье отправлялись на другой берег в Баку на базар, продать свой товар и самим пройтись по магазинам. Билет стоит на палубу три рубля, в каюту с сидячими местами - пять рублей и в классную каюту десять - пятнадцать рублей. Время в пути всего двенадцать часов. Вечером сел, а утром уже там, в Баку. Целый день у тебя в распоряжении погулять по городу, посетить магазины, а вечером возвращаешься домой. Очень удобно и выгодно. Да и для жителей Баку это принесло много пользы тоже. Ездят в Красноводск и бакинцы. Они там покупают удивительные туркменские дыни и разные классные заграничные вещи и продукты. Снабжение идёт в Туркмению нормальное, но в силу своих привычек, национальных особенностей и традиций многие продукты туркмены не употребляют, а многие вещи не носят. Особенно женские. Вот азербайджанские коробейники и помогают туркменским магазинам план выполнять. Короче жизнь кипит. Видал сколько машин стоит туркменских легковых и грузовых? Это с базара возвращаются. И обратно будет столько же. И вообще на паром так просто не попадёшь. Это нам как-то легче… Да что я говорю?! Баку, Красноводск… Эта паромная переправа для всей страны, Саня, принесла неоценимую пользу!
Я взял стакан водки и хотел было уже за это выпить, но за моей спиной пронзительно свистнула «Кукушка», которая подтянула на исходную позицию, штук пять железнодорожных вагонов, предназначенных для погрузки на паром. Я вздрогнул и поставил стакан на место.
- Эх, Сашка! Я забыл совсем, а ты мне не напомнил. Надо же вахтенного попросить, чтобы он дежурному капитану пароходства позвонил насчёт нас. – Я отодвинул стакан подальше от себя тыльной стороной ладони – Пойду, доложу. Пока ещё трезвый.
Сашка посмотрел на пустую водочную бутылку, на жалкие остатки в стакане и засмеялся – Я с тобой пойду.
- Ну, пошли. Экскурсия продолжается! Это хорошо конечно, Саша, что ты повеселел, но… чего это ты хихикаешь?
- Да ничего, так просто.
Возле аппарели стоял вахтенный матрос. Я протянул ему руку – Салам алейкум, капитан!
Вахтенный - азербайджанец средних лет в тельняшке, фуфайке и сапогах, на голове лихо сдвинутая на бок помятая мичманка с алюминиевой, тоже помятой, кокардой, крепко пожал мне руку – Алейкум салам - И сразу без обиняков объявил – На пароме мест уже нет!
- Да я знаю, что на пароме уже мест нет. Вижу, что я слепой? - И показал рукой на абсолютно пустой, гулкий трюм. Я знаю, я у вас здесь не первый раз. Видишь, вон МАЗ стоит Совтрансавто? Мы его водители. 
Я, для убедительности, протянул ему пару полиэтиленовых кульков «Montana», на которых было фото очаровательной американской ханум, восседающей на мотоцикле Harley-Davidson в небесно-голубых джинсовых шортах «Montana», коротких ковбойских сапожках и широкополой фетровой шляпе с загнутыми полями - Boss of the Plains – «Хозяин долин», из под которой выбивались шикарные золотистые волосы. Глаза у вахтенного загорелись и я подумал, что если бы нам вдруг сейчас взбрындилось переправиться в Красноводск, он бы уже нашёл нам место. Ещё я дал ему авторучку, на которой был изображён вид Белградской набережной Дуная, по которому плавал туда - сюда, когда переворачиваешь ручку, белоснежный круизный лайнер. Там в Белграде на базаре ещё продавались авторучки такого же принципа с девушками, которые снимали купальники, но для Азербайджана я взял ручки с пассажирским лайнером. На всякий случай. Ручкой я вахтенного прикончил окончательно. Пока он находился в состоянии прострации, я ему объяснил чего мне надо. Тот факт, что мы из Югославии привезли сюда в Баку, да ещё не просто в Баку, а к ним в Каспийское пароходство груз, поднял наш авторитет на более чем просто серьёзный уровень. Вахтенный оторвал от магнитов аппарата массивную телефонную трубку корабельной связи и о чём-то на азербайджанском языке переговорил с вахтенным штурманом. Водрузив трубку на место, он улыбаясь попросил - вы пару минут обождите, штурман хочет с вами поговорить лично. Слово штурман, он произнёс приблизительно с таким же почтением, как я произносил слово Аллах. Ждали мы не долго.
Штурман спустился по боковому трапу с верхней палубы, сверкая улыбкой, начищенными до блеска штиблетами, белоснежной рубашкой и золотом шевронов на своих погонах. Пожав нам с Сашкой руки - Он сказал – Всё в порядке. Вы где стоите? – Я показал ему на нашего МАЗа.
- Чудесно! Вот там и стойте. Завтра к вам приедет наш человек со службы материально - технического снабжения флота и наверное сразу привезёт с собой таможню. А выгружаться будете тоже здесь. Вон видите склады метров сто отсюда.
Склады я в темноте не рассмотрел, но утвердительно кивнул головой!
- Спасибо! – Я протянул ему руку.
- Нет, нет! Постойте! Может быть поднимитесь на борт парома? Вы после такой дороги. Может Вам надо умыться, воды набрать? Чаю? Кофе?
- Огромное вам спасибо! Нам ничего не надо. У нас всё есть. Если Вы позволите, мы с напарником только зайдём на пару минут в трюм. Я ему покажу, что к чему. Он у вас в Баку первый раз и на пароме ни разу ещё в своей жизни не переправлялся.
Штурман в ответ опять лучезарно улыбнулся – Конечно, конечно.
Мы с Сашкой вошли на грузовую палубу парома.
- Вот тут, Саня, размещают вагоны. Колёса вагонов стопорят противооткатными металлическими башмаками, а края вагонов приподнимают винтовыми домкратами, чтобы полностью исключить их боковое качание. Потом каждый вагон крепят ещё цепями с талрепами* и порядок, можно отчаливать в плавание.
Нам под колёса ставят резиновые противооткатные башмаки. Если машина хорошо гружённая, то тоже фиксируют полуприцеп домкратами. Если пустая или мало груза, то домкраты не ставят. На некоторых паромах, Саша, требуют чтобы на раме полуприцепа были рымы. Это такие металлические скобы для того, чтобы за низ цеплять цепи с талрепами, для надёжного крепления. Может быть обращал внимание они на многих импортных прицепах есть?
Саша утвердительно кивнул головой – Видел. Но я думал, что это для погрузки подъёмным краном предусмотрено.
- Зачем их грузить подъёмным краном? Где? – Удивился я его догадке – Это может быть только один раз в жизни, прицепа и то не каждого, когда их новые забирают, несколько штук, одним тягачом и грузят друг на дружку.
Когда мы выходили с парома я остановился на металлическом мостике, который был переброшен с палубы парома на причал, подпрыгнул на нём, вроде проверяя его надёжность, и спросил Сашку - Видишь, этот мостик?
- Вижу. Ну и что?
- Саша, запомни на многих паромах пользование этим мостиком в стоимость парома не входит и платить за него надо отдельно. Мостик вроде небольшой, а проехать по нему стоит от пятидесяти до ста американских долларов. Так что, когда будешь оформляться на паром всегда спрашивай – стоимость мостика входит в стоимость переправы. А мостиков таких два – один заехать на паром, а второй, чтобы съехать с него. Вот и считай. А денег у нас лишних никогда не бывает.
Сашка почесал затылок – И здесь надо за мостик платить?
- Нет, Саша, здесь не надо. Здесь эта услуга входит в общую стоимость.
- А сколько вообще стоит этот паром? – Поинтересовался Сашка.
- Не знаю точно. Наверное, пару миллионов долларов.
- Да нет, я имел в виду сколько стоит на нём переправится на другую сторону Каспия?
- Стоит это удовольствие, Саша, так – одиннадцать рублей за погонный метр длины автопоезда и за каждую тонну веса, включая тару автопоезда. Плюс пять рублей с человека за каюту с сидячими местами, как в автобусе с жёсткими «плацкартными» сиденьями. За такой, как у нас, автопоезд рублей пятьсот набежит. Дорого, но удобно в некоторых случаях. А в некоторых случаях лучше северной дорогой, через Урал и Казахстан. Так мы делаем почти во всех поездках, ну не во всех, а в восьмидесяти процентах точно. Ладно, Саша, пошли. Я спать уже хочу сильно.
Саша остановился и обернувшись ещё раз посмотрел на паром – Красивый паром! Хорошие ребята на нём работают! Дружелюбные, заботливые… Так нас хорошо встретили…
- А как им нас надо было ещё встречать? Ты знаешь, что значит «Салам алейкум»?
- Нет! Капитан, не знаю.
- Салам алейкум обозначает – «Мир тебе», а алейкум салам – «Мир и тебе» вот так, Сашка. Вон видишь стекляшка светится, это та шашлычная, куда я ходил. Там продаются днём шашлыки из баранины по восемьдесят копеек за палочку и шашлыки из осетрины по рубль пятьдесят за палочку. Сдачу здесь не дают, поэтому соответственно это удовольствие тебе обойдётся рубль и два рубля. Ещё там делают поджаренные сосиски. Пальчики оближешь.
Мы снова расселись возле своего стола из крышки продуктового ящика, закреплённого под прицепом. Саня достал от-туда мой стакан с водкой и поставил напротив меня. Я взял его, выпил водку, закусил сыром с зеленью и подняв палец вверх изрёк – Сделал дело – гуляй смело!
Саша, услышав этот мудрый принцип, спросил, прищурив один глаз – Так что сбегать в чайхану, ещё одну бутылку принести?
- Нет! Хватит, Саша. Умеренность должна быть у настоящего мужчины во всём.
- Ну, тогда давай посидим с тобой ещё чуточку, чай попьём. Ночь такая чудная. Расскажи мне, пожалуйста, ещё немного про паром, про здешние места.


Ночь действительно была чудная. Волны, тихо накатываясь маленькими пологими складками тёмной глади моря, хлюпают об борт парома и причал. Этот монотонный, приятный звук, в добавок к ужину и водке, тоже приносит душе умиротворение. На бархатном небе светятся непривычно расположенные созвездия, а млечный путь выстлал многочисленными небесными телами сверкающую дорогу в вечность мироздания. Сашкино лирическое настроение передалось мне, и спать расхотелось.
Над нашей головой, сделав причудливую спираль, бесшумно пролетело что-то чёрное.
- Что это? - Спросил меня Саша, ставя чайник на газовую плиту.
- Это, Саша, летучие мыши. Днём здесь, над головой, в великом множестве летают чайки, а ночью летучие мыши, но в Красноводске их всё рано больше.
Саша снял чайник с плитки и заварил себе чай, а мне кофе.
- Ладно, Сашка, твоя взяла. Посидим ещё чуток, почаёвничаем. Расскажу тебе про паром, но информация эта, Сашок, больше будет носить прикладной характер, чем восхищённые впечатления туриста от морского круиза. Дело в том, что я всегда сюда и в Красноводск, на пристань, приходил вымотанный и выжатый, как губка. Когда двое суток толком не спал, когда трое. Так по пятнадцать – двадцать минут где-то припал к подушке за всю дорогу и всё. Пока паром шёл, я спал без задних ног. Видел только отход и как паром заходил в Красноводский залив, где в тихой, уютной бухте Муравьёва расположился сам город и порт, состоящий из двух причалов.
Красноводск назвали Красноводск, Саня, не в честь Красной Армии, как думает большинство людей. В Красноводском заливе обитает особая разновидность планктона и красно-бурые водоросли, которые придают морской воде красный цвет. Отсюда и название. Сам городок маленький и ста тысяч населения не будет. Основали его здесь у подножия горы в девятнадцатом веке русские солдаты.
Побережье бухты, да и всего залива, практически лишено какой либо растительности. Северный берег залива гористый, остальные низменные с солончаковыми болотами и песчанными холмами. Помнишь, я тебе ещё, сразу после «Золотого моста», говорил, что где-то здесь снимали кинофильм «Белое солнце пустыни»? Так это – «где-то здесь» там, на другой стороне Каспия, возле Красноводска.


Там и пейзаж техногенный подходящий – барханы и заброшенные нефтехранилища вокруг, везде солончаки и нефтяные лужи… Как раз под сценарий. А может быть и наоборот всё получилось - режиссёр увидел эту картину и сам решил такую сцену добавить в фильм. Помнишь, когда Сухов, со своим гаремом, в таком хранилище прятался. Эх! Восток дело тонкое, Петруха!
Второе рождение Красноводска, Саша, произошло в годы Великой Отечественной войны, когда сюда срочно был эвакуирован из Туапсе нефтеперерабатывающий завод и приехали русские специалисты поднимать эту важную отрасль оборонной промышленности.
- Знаешь, что мне сейчас захотелось? - Вдруг спросил Сашка.
- Водки? – Попробовал я отгадать и пошутить одновременно.
- Нет! Мне захотелось заехать в чрево этого монстра – Он показал на светящийся трюм парома - и переплыть вместе с ним в Красноводск.
- Эх, Саша! Это хорошо конечно, что у тебя такой романтический настрой. Но мы ведь не туристы. Во-первых, мы не можем и не имеем права делать только то, что нам хочется. Во- вторых, мы в трюме на грузовой палубе не видим того, что видят праздно прогуливающиеся пассажиры с верхней палубы теплохода. А они в свою очередь не видят того, что видим мы. И это правильно, так должно быть.
- А что тебе мешало подняться с нижней грузовой палубы на верхнюю пассажирскую и подышать там чистым, целебным воздухом, полюбоваться морскими пейзажами?
- Что мешало? Договор мешал, правила паромной перевозки автотранспорта мешали, которые я, с вахтенным по грузовой палубе, грубейшим образом нарушал. Дело в том, что после погрузки и крепежа своего автомобиля водитель должен обесточить машину, забрать необходимые личные вещи и покинуть кабину. Он может уйти в каюту, на палубу, куда хочет, только чтобы его не было на грузовой палубе, до того момента пока судно не пришвартуется к причалу порта назначения и капитан не даст команду готовится к разгрузке парома. Кстати – с момента погрузки на паром и до того момента, пока автомобиль не покинет его борт, все пассажиры подчиняются капитану и обязаны выполнять его приказы и указания.
Вернее даже не так. Давай сначала. Когда доходит твоя очередь заезжать на паром, подъезжаешь вон к той белой стоп линии перед мостиком. У тебя проверяют все документы. Вместе с вахтенным контроль проводит и милиция. Машину сначала измеряют в длину рулеткой, если есть сомнения могут измерить ширину и высоту. Длина для оплаты, другие параметры проверяют на соответствие существующим дорожным стандартам. Потом осматривают весь автопоезд: Проверяют топливные баки. Они либо должны быть полными, либо должны быть пустыми. Не должно быть никаких подтеканий топлива, масла и охлаждающей жидкости. Если грузовой отсек не опломбирован, проверяют груз, чтобы там не было ничего, подпадающего под категорию опасный. Будет у тебя в кузове бочка с топливом или маслом и на обычный паром ты уже не попадёшь. Будешь ждать спец паром, на котором переправляются только опасные грузы и нет легковых машин и пассажиров. А когда он будет, знает один Аллах, да святится имя его в веках?! Потом просят заглушить мотор. Потом просят завести его. Если мотор не заводится на паром грузиться нельзя.
Если всё нормально, заезжаешь задним ходом в трюм. Командует сигнальщик. Потом он подойдёт к тебе и между вами происходит приблизительно такой разговор – Салам! Дэньги давай! – За что дэньги давай? – Вах! Как за что?! Я что даром сзади твой машина шёль, руками и флажом тебе махаль? Дэньги давай! – Я что просил тебя об этом? Да я бы прекрасно и без тебя заехал! – Без меня ты не заехаль бы! Без меня не положено заезжать на такой здоровый машин! Дэньги давай!
Ну, что тут поделаешь? Даёшь ему пять рублей и здесь начинается вторая часть Марлезонского балета – сигнальщик начинает тебе желать удачи и счастья столько, что если бы сотая часть из этого попала Аллаху в уши, да святится его имя в веках, ты был бы самым счастливым и богатым человеком в Мире. Лично меня это утомляет и немного раздражает, потому, что это лишь дань обычаю и не более того.
- А чего ты так говоришь всё время?
- Как?
- Да святится имя его в веках!
- Меня так учили знакомые мусульмане.
- А ты что тоже мусульманин?
- Нет, Саша! С чего ты взял?
- А чего ты чуть, что к Аллаху обращаешься?
- А … Да это у меня такая привычка – когда есть такая необходимость, то есть, когда мне хреново или всё трещит по швам, я обращаюсь к тем святым, которым покланяются люди той страны, где я нахожусь. Это привычка - простая дань уважения в первую очередь к верующим, а уж потом к традициям, обычаям и самим Пророкам. И им приятно, и у меня есть надежда, что, глядишь, может и действительно полегчает.
Я отпил кофе, закурил сигарету
- Саня, мы с тобой отвлеклись. Чтобы остаться в кабине своего тягача, в каютах постоянно не хватает мест, надо дать вахтенному ещё пять рублей. Главное условие никуда не выходить из неё до швартовки судна.
- А почему нельзя находиться в своей машине?
- Во-первых, Саша, в целях сохранности других автомобилей и материальных ценностей. У тебя же на лбу не написано, что ты честный человек. Во вторых, из соображений пожарной безопасности. И в третьих, потому, что грузовые машины стоят с краюшка между кормовым лацпортом и железнодорожными вагонами. Бывали случаи, когда в штормовых условиях, при некачественном крепеже, некоторые вагоны начинали самопроизвольно двигаться вытесняя машины с грузовой палубы. Сначала они прижимали их к мощной откидной крышке – люку, герметически закрывающей лацпорт трюма, потом выдавливали её, обрывая мощные гидроцилиндры, как соломинки, и грузовики вместе с легковушками сыпались в море. Представляешь, чтобы было, если люди остались?! Потом и сами железнодорожные вагоны, следом за грузовиками, ныряли в бушующие воды Каспия. Судно после этого принимало аварийный крен и дифферент, но слава Аллаху, да святится его имя в веках, не один паром пока ещё здесь не затонул. Вот так! Так что дышать воздухом и любоваться красотами морской глади не получается. Всё, Саша, отбой! Прибери стол, пожалуйста, поскладывай всё, закрой ящик и отдыхать тоже. Завтра будет твоя вахта.
Сашка вместо того чтобы сказать «есть», в ответ пробурчал
- Да ничего с теми шоферами не случилось бы! Можно подумать, что вот так раптово* вагоны взяли отцепились и выпали с парома, вытолкнув все машины?! Они же наверное потихоньку раскачивались, разбалтывались, скрипели, трещали, стучали друг о друга, о стенки и автомобили? Так что и глухой бы услышал. А если услышали бы, да конечно бы услышали, то не только успели бы убежать на верхнюю палубу, а может быть, ещё и успели предотвратить аварию.
- О! Сашка, молодец! Соображаешь. Наверное, именно поэтому вахтенные разрешают водителям грузовиков оставаться в кабинах вопреки инструкции.
Засыпая, я опять вспомнил голубого попугайчика и окликнул Сашку
- Ну, что, турист? Спишь уже?
- Почти.
- Тогда спокойной ночи. Меня рано не буди, без необходимости. - Перевернувшись на другой бок я добавил - И вообще Каспий - это не море, а большое озеро.
Спал я крепко. Мне снился белоснежный паром, который швартовался в залитой солнцем бухте Красноводского порта. Волнистый попугайчик, который предсказывал мне судьбу, сидел на поручне трапа и отдавал команды вперемешку с крепким солёным морским матом, норовя клюнуть нерасторопного вахтенного матроса, держащего в руках причальный конец манильского каната.
_____________________________________________________
Хамчас - Город на севере Азербайджана, районный центр, расположенный рядом с границей Дагестана.
Куба - Город на севере Азербайджана, районный центр, расположенный рядом с границей Дагестана.
Куфия - Мужской головной платок, популярный в арабских странах. Служит для защиты головы и лица от солнца, песка и холода. Получил широкое распространение на территории Аравийской пустыни, Сахары, Аравийского и Синайского полуостровов, в странах Персидского залива, на востоке Азии и севере Африки, где основное население арабы.
Бадамлы - Популярная минеральная вода "Бадамлы" названа в честь села Бадамлы в Нахичеванской Автономной Республике Азербайджана, возле которого был открыт источник этой воды. Вода по своей ценности приравнивается к лучшим кавказским минеральным водам: Нарзан и Ессентуки.
Талреп - Устройство для стягивания и выбирания слабины такелажа, кабелей и т.д. Обычно состоит из двух винтов с противоположной резьбой, вкручиваемых в специальное кольцо с двумя резьбовыми отверстиями. Концы винтов делаются с крюком, к которым крепится трос или цепь. Натяжение регулируется вращением кольца, благодаря чему винты сдвигаются к центру. Талрепы применяются в тех случаях, когда требуется очень большое натягивающее усилие.
Вертушка - Когда на Волге заканчивалась навигация, машины в Зеленодольске переправляли через железнодорожный мост на открытых платформах. Такой состав, курсирующий по мосту через Волгу туда - сюда, среди шоферов назывался "вертушка"

7 комментариев:

  1. Николай Федорович, как всегда скажу только одно - замечательный рассказ!
    С ГАИшниками машущими своими жезлами в последний момент или в спину тебе имел дело в славном граде Саратове, года эдак 3 назад. Легко можно сказать отделался, всего то 200 целковых.
    С ув.Роман г.Пенза

    ОтветитьУдалить
  2. Рома, это не рассказ, это кусочек рассказа. Спасибо!
    Всех с наступившим Новым 2013 годом по старому стилю!!!
    Будьте счастливы!!!
    С Ув.
    Комбат.

    ОтветитьУдалить
  3. Спасибо за новую часть, Николай Федорович! Забрал в e-book, перед сном почитаю!
    С Ув.Дмитрий

    ОтветитьУдалить
  4. С карнетом у меня точно такой же случай был в Адыгее. Тоже гаишник перевернул вверх ногами и спрашивает: - "Что везёшь?" Я ему говорю: - "Там написано" (а я шёл из Дортмунда на Новороссийск с якорными цепями, соответственно карнет заполнен по немецки). "Не бомбу?", - "Нет", - "Ну езжай".
    Зачитываюсь Вашими рассказами. Спасибо. С ув. Михаил г. Запорожье

    ОтветитьУдалить
  5. Спасибо за путешествие в детство!
    Сам из Баку. Мой отец работал с 1986 года на этих паромах,которые только пригнали из Югославии.Он брал часто меня в рейсы. Весь паром с мостика до машинного отделения обследовал. Всё ,что вокруг парома и причала точь в точь.Кафе,шашлык, киоск,вагоны,автомобили. Зелень,мелень.Шашлык ,машлык.Я прямо и запах прочувствовал.Мы иногда и в Казахстан ходили в Шевченко.
    Отлично изложено до мелочей.

    ОтветитьУдалить
  6. Спасибо и Вам Алексей(а может Александр)! Я тоже люблю вспоминать те времена и делится своими воспоминаниями с Вами - моими читателями. Удачи Вам! Спасибо за добрые слова!
    PS. На днях будет публиковаться продолжение этой повести...

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Жду с нетерпением.
      Интересно и название. По совпадению,сам живу много лет в Голландии после Баку.
      Благодарю Вас ещё раз.
      С уважением Алексей

      Удалить

Вы хотите оставить комментарий, но не знаете как? Очень просто!
- Нажмите на стрелочку в окошке Подпись комментария
- Выберите Имя/URL (никто не любит анонимов!)
- Наберите своё имя, строчку URL можете оставить пустой
- Нажмите Продолжить
- В окошке комментария напишите то, что хотели и нажмите "Отправить комментарий"!
Спасибо!

LinkWithin

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...